Есть ли в России профессия композитор?

В редакции прошел круглый стол, посвященный будущему классической татарской музыки. В нем принимали участие: профессор кафедры татарской музыки и этномузыкологии Казанской консерватории имени Н.Жиганова , доктор искусствоведения Земфира Сайдашева; советник генерального директора АО «ТАТМЕДИА», лауреат государственной премии имени Г.Тукая, народный писатель Равиль Файзуллин; заместитель председателя союза композиторов Татарстана, заслуженный деятель искусств Республики Татарстан, лауреат государственной премии имени Г.Тукая, композитор Резеда Ахиярова; член Союза композиторов Татарстана, композитор Ильгам Байтиряков; член Союза композиторов России и Татарстана, заведующий отделов театра и музыки в Институте языка, литературы и искусства им. Г.Ибрагимова, лауреат республиканской премии имени М. Джалиля Эльмира Галимова; старший преподаватель Казанской консерватории имени Н.Жиганова, кандидат искусствоведения, композитор Эльмир Низамов. Руководила мероприятием генеральный директор АО «ТАТМЕДИА», кандидат социологических наук Сюмбель Таишева.

Опера,  родившаяся в «потугах»

С.Таишева: Недавно закончился IV фестиваль татарской музыки имени Назиба Жиганова «Мирас». Можно сказать, наступая на пятки данному мероприятию, прошел большой фестиваль имени Ф. Шаляпина. К сожалению, на нем не было предложено ни одной татарской оперы. Из этого рождается вопрос: почему же на этой большой сцене так редко ставят наши национальные произведения? На предстоящую постановку оперы «Сююмбике» билеты пришлось покупать еще в прошлом году. К примеру, хотели с детьми пойти на балет «Шурале», но из-за того, что его редко ставят на сцене, билетов уже не было. Сегодня мы собрались, чтобы обсудить вопросы, связанные с миром татарской музыки.

Земфира ханым, среди ваших научных трудов есть очень интересный исторический сборник о прошлом и будущем татарской музыки, где описаны истоки национальной классической музыки.З.Сайдашева: В 2022 году исполняется 100 лет со дня основания профессиональной музыки в письменной форме. Однако это не значит, что во времена Волжской Булгарии и Казанского ханства у татар не было музыки. Но традиция записи появилась только после того, как композиторы начали писать с помощью нот. Естественно, она у нас возникла намного позже, чем в Европе, а именно тогда, когда Салих Сайдашев стал руководить музыкальным отделом в татарском театре им. Г.Камала. С момента образования Союза композиторов Татарстана в 1939 году в нем насчитываются более восьмидесяти композиторов. По таланту, профессионализму они все разные.

Письменное татарское музыкальное искусство с самого начала развивалось в двух направлениях. Первое направление — европеизация. С.Сайдашев поднял татарскую музыку на новый уровень, используя ритмы для марша, а также вальс. Он обогатил пентатонику, используя не только интонации в полутоне, но и вводный тон. Самое интересное в следующем: на момент, когда журнал «Яналиф» начинал дискуссию «Стоит ли дальше использовать полутона в татарской музыке», он им уже успешно пользовался и завоевал любовь слушателей.

Композиторы после него, даже не работавшие в жанре музыкальной сцены, все равно пополняли татарскую музыку новыми звучаниями. Так, юрист по образованию, композитор Джаудат Файзи, при создании песни «Урман кызы» использовал новую для нас интонацию — русскую бытовую лирику.

Второе направление — консервация фольклора, то есть специальная обработка его. Это — использование и стилизация народных песен. Композиторы думали, что таким образом их творчество сближается с татарской народной музыкой. Данное явление называют татаризацией музыки.

В основном это наблюдается в произведениях русских музыкантов, которые служили татарскому искусству, например, у В.Виноградова, А.Ключарева.

С.Таишева: Можно ли сказать, что в период, когда татарское музыкальное искусство начало бурно развиваться, определенное направление было продиктовано властью?

З.Сайдашева: В тридцатые годы и у творческого сообщества, и у представителей власти остро возникает мысль: музыкальная драма устарела, нужна опера! В действительности же, из-за того, что татарская студия при Московской консерватории тогда не давала такого направления в образовании, у композиторов попросту не было данной подготовки. Поэтому большинство, например, А.Ключарев, Ф.Яруллин, не обладая специальными знаниями, отказались писать оперу. М.Музафаров попробовал написать оперу «Галиябану», однако она быстро сошла со сцены. Даже произведение «Качкын» Н.Жиганова, написанное путем консервации, нельзя утвердить успешным. Лишь в опере «Муса Джалиль» композитор впервые достигает логической драматургии. Опера — такой жанр, который, даже в наполненной многовековыми традициям Европе, появляется через адские потуги и то – очень редко.

У нас освоение классических форм продолжалось до 80-х годов прошлого века. Для того времени достижениями были произведения А.Монасыйпова, Ф.Ахматова, Р.Яхина, Р.Еникеева.

Р.Ахиярова: Большинство композиторов того времени, будь они из деревни или города, – в основном, выходцы из рабочей семьи. Так, если взять Н.Жиганова, то он сирота из детского дома. Ни один из них музыкой в детстве специально не занимался. Правительство Татарстана поставило задачу поднять национальное музыкальное искусство на более высокий уровень, направляя для этого талантливых юношей и девушек в татарскую студию при Московской консерватории. Для известных музыкантов, композиторов, певцов, получивших там европейское образование, были созданы специальные условия в Казани.

Справка. Перед началом войны начинается строительство специального здания для оперного театра, организованного в 1934 году.

Почему теряются жемчужины?

С.Таишева: Как вы думаете, в стратегии развития татарского народа найдет отражение развитие национальной музыки?

Э.Галимова: Подготовка части стратегии передана Институту языка, литературы и искусства имени Г.Ибрагимова. Мы внесли свои предложения и направили их в комиссию, занимающуюся этой работой. По многим вопросам, волнующим музыкальную общественность, таким как концерты, радиовещание, гонорарная система, вопросы авторских прав, антология по музыке, пока не хватает ясности. Надеемся, что они все войдут в стратегию.

С.Таишева: Проблемы на сегодняшний день не решены по причине отсутствия условий?

Р.Ахиярова: Что мы видим, если сравнивать XX и XXI века? Если раньше к искусству приходили золотые зерна, отсеянные самой жизнью, то теперь это – «зернышки», подготовленные силами родителей. Они постепенно остаются под жизненными мелочами и исчезают. Внуки, чьи дедушки жили в период сплошной грамматизации, сегодня живут в эпоху сплошной музыканизации. Многие семьи, имеющие финансовые возможности, стараются отдавать детей либо в музыкальные, либо в художественные школы. Однако дети, занимающиеся в музыкальной школе с 6-7 лет, редко поступают в музыкальный колледж, а затем в вуз.

Композитор — это элитарная профессия, имена их можно пересчитать по пальцам. Среди моих однокурсников, окончивших консерваторию, только я стала композитором. К сожалению, в нашей профессии нечасто остаются и талантливые музыканты. Есть большая необходимость сохранить найденные жемчужины и поддерживать их. В девяностые годы мы практически не получали гонораров. Не знаю, как выжили. Тогда же была прервана цепочка композиторов. А потом появились Ильгам Байтиряк, Светлана Залюкова, Лилия Тагирова, Зубарзат Садыкова. Но они не работали в жанрах оперы и балета. Только в последние годы в наши ряды пришли Эльмир Низамов, Эльмира Галимова, Наталия Варламова, Зульфия Раупова, которые ставят успешные эксперименты в этой области. На вопрос почему раньше композиторы активно писали, и почему сейчас их имена звучат столь редко, я ответила бы вопросом: «А создаются ли для их творчества условия?». Раньше работали творческие дома Союза композиторов в Карелии, Грузии, Украине и в Ленинградской области. Там композиторы писали, не задумываясь о мирских хлопотах. На сегодняшний день такой системы, к сожалению, нет.

Э.Низамов: На сегодняшний день государству нужны не музыканты, а IТ-специалисты. Чтобы обучить ребенка в музыкальной школе, в семье должно быть много сил, а главное — желания. Необходимо купить инструмент, водить ребенка на уроки. Сегодня ни один родитель не хочет, чтобы его ребенок в будущем преподавал в школе музыку. Мы возвращаемся в далекое прошлое: музыкой не могут заниматься талантливые дети из рабочей семьи с малым финансовым достатком. Я себя считаю фанатиком, чересчур преданным музыке. А современный человек — прагматик. С симфонией и песней, как он рассуждает, далеко не уедешь.

С.Таишева: После того, как талантливые учителя ушли из школы и качество среднего образования снизилось, была создана грантовая система поддержки учителей. Такое можно наблюдать и в театральном направлении. Может и в мире музыки есть грантовая система? Например, как в тридцатые годы прошлого века, на заказ — либретто, а потом запись на него оперной или балетной музыки. Это ведь никуда не исчезло?

Р.Ахиярова: Коллеги подтвердят, что нам никто не говорит: «Нужен такой балет, такая опера! Актуальна вот такая тема». Мы творим по своей инициативе.

С.Таишева: Хотелось затронуть еще один вопрос. Если помните, когда мы росли, на советской радиостанции «Маяк» часто передавали музыку С.Сайдашева, Н.Жиганова и других татарских композиторов. Национальная музыка, звучавшая из самой Москвы, переполняла наши души особой гордостью. А как же иначе: наших композиторов слушает весь Советский Союз.

Р.Ахиярова: В свое время работала Всесоюзная звукозаписывающая студия. В Казань приезжали звукорежиссеры из московской студии, целый месяц живя у нас, они записывали произведения, вошедшие в список. Когда он хранился во Всесоюзном фонде радио и телевидения, наши произведения звучали на федеральных каналах. В те годы нам удалось записать произведения и на базе татарского радио ГТРК. Записали камерные, инструментальные произведения, сонаты, симфонические концерты. Спасибо звукорежиссерам. Ведь именно благодаря им, был создал фонд. Сейчас у нас тоже есть возможность воспроизвести симфонические произведения. Но мы не можем их записать, потому что теперь везде коммерция. Поэтому наши произведения остаются только в виде нот.

С.Таишева: Хотя лично я сама не встречала, все же спрошу: может быть произведения татарских композиторов записываются на диски и поступают в продажу?

Р.Ахиярова: Такого нет  и в помине. Но вот премьера оперы «Сююмбике» записывается для канала «Меццо», посвященного классической музыке, джазу, музыкальному фольклору и балету.

С.Таишева: У писателей есть проблема хранения рукописей ушедших из жизни коллег. А как решается вопрос с архивом композиторов?

Э.Галимова: Архив композиторов чаще всего передается по наследству. В Институте языка, литературы и искусства имени Г. Ибрагимова существует личный архив многих композиторов. Однако, для обработки собранных в нем материалов, нотирования и издания сборника нет музыкальных специалистов.

Э.Низамов: Произведения наших классиков не публиковались с 60-х годов.

Открытие таланта – мастерство учителя

С.Таишева: Особое место в духовном воспитании детей занимают музыка, балет, опера. Однако в репертуаре Театра оперы и балета имени М.Джалиля нет ничего для детей, кроме всем известного «Шурале». Думаю, если бы государство заказало создание сценического произведения специально для малышей, то данная инициатива не осталась бы без результата.

З.Сәйдәшева: По-моему, у нас мало мастеров композиции.

С.Таишева: Действительно, в ходе беседы, опубликованной в журнале «Семья и школа», Ильгам Ильгизович уделил особое внимание двум темам. Одна из них – композиция.И.Байтиряков: Самый редкий талант – это талант в композиционном направлении. Наверное, есть дети, которые не знают, что они способны к композиции. Поэтому важно уметь это вовремя увидеть и развивать. В Казани есть опытные композиторы, работающие с детьми. Например С.Золюкова, Л.Тагирова, А. Сунгатуллина. Было бы полезно вместе с ними организовать мастер-классы для учителей музыкальных школ в районах.

По инициативе композитора Рашида Калимуллина члены Союза композиторов РТ на протяжении нескольких лет в районах республики ставили концерты для фортепиано из произведений татарских классиков. Но ни в одной музыкальной школе никто не говорил: «Смотрите, у этого ребенка есть талант к композиции». Это означает, что учителя не способны раскрывать таланты детей.

С.Таишева: Друга нашей семьи Масгуду Шамсутдинову с малых лет отдали в интернат из-за слепоты родителей. Тогда в Башкортстан приехала группа учителей из музыкальной школы и забрала ее к себе. «Если бы в это время приехали из спортивной школы, то я связала бы свою судьбу со спортом. А раз они были из музыкальной – я стала музыкантом», – сказала она. Может быть, и нам надо собрать в столице талантливых детей-татар и создать для них специальную школу?

Р.Ахиярова: При консерватории есть такая школа. Раньше там выявляли и воспитывали талантливых детей не только из городов, но и даже из дальних сёл. По-моему, сейчас там не стоит цели воспитывать музыкальных детей-татар.

Э.Галимова: Я начала писать музыку в 9 лет. Тогда в Набережные Челны приехала комиссия из школы при Казанской государственной консерватории. Учителя проверили учащихся музыкальной школы. Мама заплакала, когда узнала, что ее дочку хотят увезти в Казань. Через год, как было обещано, родители повезли показать меня и мое мастерство Рашиту Калимуллину. Так я поступила в музыкальный колледж.

Уроков композиции в музыкальных школах нет. Они должна быть внесены в воспитательно-образовательную структуру на уровне закона. Этот вопрос может решиться только на государственном уровне.

«За счет чего живет сегодня композитор?»,- спрашиваете. Лично я перешла в науку, потому что работы для меня как композитора не было. Мы вынуждены осваивать не только композиторскую, но и другие профессии.

Э.Низамов: В России официально профессии композитора вообще нет.

Творчество для своего народа

С.Таишева: Сейчас возникла новая тенденция: очень талантливые молодые люди, желающие стать композиторами или музыкантами, не остаются в Казани, а выбирают Москву или Санкт-Петербург. А некоторые вовсе уезжают за рубеж. Если бы Союз композиторов РТ поставил вопрос о возможности обучения талантливых юношей и девушек в Европе по программе «Алгарыш», то, возможно, получил бы одобрение. Ведь так поступили многие государства, возникшие после распада Союза.

Р.Ахиярова: Из-за рубежа приглашали и раньше. В свое время меня тоже звали. Но я не уехала, а осталась, чтобы жить в своей республике и творить ради своего народа.

И.Байтирәк: Когда я был ребенком, Московский дирижер хотел увезти меня с собой. Заместитель министра культуры того времени Ренат Харис тут же сказал: «Мы его никуда не отпустим. Пусть в Казани растет, воспитываясь на национальной музыке. В Москве он о ней забудет».

Р.Файзуллин: Выслушав мастеров своего дела, участвующих в этой встрече, я хочу добавить одно. И писатели, и композиторы, и остальные ждут принятия Госдумой закона о творческих организациях. Были времена, когда Государственный Совет Татарстана инициировал подготовку и принятие нужных для всей страны законов. Надеемся, что обсужденные сегодня вопросы подтолкнут их в этом деле. Если мы не сможем добиться роста в духовном мире, то ожидание духовного прогресса от материальных благ — заблуждение.

Авторы: Расиха ФАИЗОВА, Айгуль ЮНУСОВА
Перевод: Камиль ТАИШЕВ

Татарская версия статьи была опубликована в мартовском номере журнала «Гаилә һәм мәктәп»

Добавить комментарий